Сможет ли Израиль дружить с арабским миром, воюя с Ираном?


В сирийском конфликте, поляризовавшем Ближний Восток, Израиль увидел для себя уникальный шанс реализовать давнюю мечту о нормализации отношений с арабским миром, оставив за скобками палестинский вопрос. В условиях, когда США сближаются с Ираном, а Россия воюет в Сирии на стороне главного союзника Тегерана, «сионистский режим» и суннитский мир во главе с Саудовской Аравией активно, как никогда, ищут точки соприкосновения. Шансов на нормализацию отношений Израиля и Ирана, хотя тон общения немного смягчился после прихода дипломатичного президента Хасана Роухани,  в сегодняшних условиях практически нет.

Солдаты срочной дружбы

 Сегодняшние отношения Израиля с суннитским арабским миром во главе с Саудовской Аравией все больше напоминают (только в зеркальном отображении) картину, наблюдавшуюся до исламской революции в Иране. С 60-х годов прошлого века шахский Иран и Израиль состояли в молчаливом альянсе против арабских стран, которые поддерживал СССР. Ирано-израильский союз (хотя и на него накладывались серьезные ограничения ввиду сильных исламских традиций в Иране) смог стать всеобъемлющим, учитывая, что режим в Тегеране был не только проамериканским, но и светским.

 Препятствий для сотрудничества «страны двух святынь» с «сионистским режимом, оккупирующим арабские земли», сегодня немало. Декларацию Бальфура, оговаривавшую создание «национального очага еврейского народа» в Палестине, как и отметившие в этом году свое столетие соглашения Сайкса—Пико, поделившие Ближний Восток на зоны влияния, арабы по сей день вспоминают с ненавистью, ставя знак равенства между сионизмом и колониализмом. Однако исход череды арабо-израильских войн, влияние США на ближневосточные режимы, особенно после исчезновения советского фактора, непростые отношения арабских лидеров с вождями палестинского национально-освободительного движения (постоянно требующими финансовой и военной помощи), растущие претензии на лидерство шиитского Ирана — все это фактически смирило суннитские режимы с существованием израильского государства. А «арабская весна» и события в Сирии окончательно утвердили в мысли о необходимости извлекать из него пользу.

 Сближение было форсировано изменением баланса сил в регионе после заключения в прошлом году сделки по иранской ядерной программе, предполагающей поэтапное снятие санкций с Тегерана, и военного вмешательства России в сирийский конфликт на стороне Дамаска (главного геополитического союзника Ирана).

 

С самого начала сирийского конфликта, приведшего к поляризации не только Ближнего Востока, но и западного мира, Израиль, оставаясь одной из наиболее заинтересованных сторон, не уставал настаивать на своем нейтралитете. Эту позицию один из близких к правительству страны собеседников «Власти» охарактеризовал как «оба хуже». Впрочем, вероятно, такая оценка больше соответствовала реальности на начальной стадии, когда основные действующие силы конфликта еще находились в процессе оформления. Тогда в отношении режима Башара Асада в Израиле во многом мог действовать инерционный принцип «известное зло». Сегодня, по мнению опрошенных «Властью» израильских экспертов, сторонников этого подхода в истеблишменте абсолютное меньшинство.

 Хотя израильские власти по-прежнему не желают видеть у себя на границе боевиков суннитских радикальных групп, противники президента Сирии и их патроны в арабском мире (не говоря уже о поддерживающих сирийскую оппозицию странах Запада) все больше выглядят как сторона, с которой можно договориться, притом единственная.

 Действительно, собеседники «Власти» в Национальной коалиции оппозиционных и революционных сил Сирии (НКОРС) заверяют, что «после победы» будут добиваться мира и полной нормализации отношений с еврейским государством, которое им гораздо симпатичнее, чем сирийский режим, Россия или Иран.

 В противовес этому военная кампания сирийского режима, поддерживаемого бойцами ливанского шиитского движения «Хезболла» и Тегераном, а также их успехи в вербовке сторонников во многом построены на антиизраильской риторике. Целенаправленных атак на соседнее государство с сирийской территории пока не наблюдается, а сил «Хезболлы» не хватает еще и на Израиль (хотя израильская армия время от времени наносит удары по позициям «Хезболлы» в Сирии, а лидеры шиитского движения традиционно грозят Израилю скорой расправой).

 Однако Дамаск в последнее время стал позволять себе все более смелые антиизраильские выпады. Больше для поддержания боевого духа сторонников, как, например, с помощью недавнего заявления о двух сбитых над Голанскими высотами израильских самолетах (что было опровергнуто), но напряжение нарастает. «Мы не заинтересованы в прямом столкновении, но сохраняем за собой право и имеем возможности влиять на ситуацию разными способами. На любые же попытки целенаправленных нападений мы ответим адекватно, об этом не раз говорилось»,— заявил «Власти» израильский дипломат.

 Шансов на нормализацию отношений Израиля и Ирана (хотя тон общения немного смягчился после прихода дипломатичного президента Хасана Роухани) в сегодняшних условиях практически нет. Шиитский Иран после исламской революции 1979 года, начиная бороться за имидж и влияние в мусульманском мире, изначально сделал ставку на антисионизм как один из ключевых факторов внешней политики, скрепивший впоследствии его союз с сирийским правительством, «Хезболлой» и другими. В то время как лед арабо-израильских отношений тронулся после подписания мирного договора с Каиром в Кэмп-Дэвиде. Тесные связи США как с Израилем, так и с геополитическим соперником Тегерана — Эр-Риядом, а также Египтом позволяют иранским властям по сей день обвинять конкурентов в участии в «сионистском империалистическом заговоре». Симметричные же обвинения со стороны Саудовской Аравии выглядят куда менее убедительно.

 В иранский набор помимо протеста против израильской оккупации мусульманских земель и «мирового заговора» входят пропаганда против иудаизма (который объявлен «разновидностью расизма») и отрицание холокоста в духе работ французского писателя-ревизиониста Роже Гароди.

 

Среди представителей суннитских режимов, включая руководство Палестинской автономии и представителей Саудовской Аравии, напротив, в последние годы наблюдается тренд на публичное признание холокоста историческим фактом и «одной из величайших трагедий человечества», а также критика радикализма Тегерана в этом вопросе.

 Иранская программа-максимум декларирует стремление полностью освободить Палестину от евреев и заселить ее арабами, Саудовская Аравия же требует от Израиля лишь «отступления к границам 1967 года» и выполнения арабской мирной инициативы. Антисионизм арабского истеблишмента сегодня носит все больше умеренный, политический характер и все меньше опирается на этнорелигиозные основания. Хотя исторически второй компонент, безусловно, силен, заметна активизация работы над изменением общественного сознания. Не только в «светских» Египте и Иордании, где сегодня наиболее очевидны выгоды сотрудничества и необходимость постепенно лишать оппонентов-исламистов козырей, но и в религиозной Саудовской Аравии, где для оправдания евреев приходится прибегать к религиозному же дискурсу.

 Сегодня до такой революции, которая была бы на руку Тегерану, постоянно работающему над имиджем саудовской династии как элемента империалистически-сионистской оси и предателя мусульман, еще далеко. Как заявил в беседе с «Властью» саудовский дипломат, «сегодня немыслимо говорить о сотрудничестве, каких-то контактах — официальных или неофициальных, и это не новая позиция», и только «принятие Израилем арабской мирной инициативы способно изменить положение». «Невозможно представить себе союз между Израилем и Саудовской Аравией главным образом потому, что такую коалицию ни в каком виде не примет саудовское общество,— заявил «Власти» директор Центра российско-арабских исследований и информации (Саудовская Аравия) Маджид ат-Турки.— Израиль более 60 лет находится в регионе, оккупируя территории, на которых находятся мусульманские святыни. Никто бы в Саудовской Аравии не осмелился выступить за союз с Израилем. Последний, согласно общественному мнению, имеет связи с Ираном».

 Однако, по мнению профессора кафедры современного Востока факультета истории, политологии и права РГГУ Григория Косача, участившиеся «встречи представителей саудовского и израильского политических и военных истеблишментов достаточно очевидно доказывают, что процесс сближения обеих стран приобретает все более четкие очертания».

 Так, минувшим летом в Израиле (как сообщалось, «проездом» и «по приглашению Палестинской администрации») побывал во главе делегации представителей академического мира и бизнес-сообщества директор работающего в Джидде Ближневосточного центра стратегических и юридических исследований генерал-майор в отставке Анвар Эшки. В Израиле он встретился с членами Кнессета и, как стало известно местным СМИ, выразил мнение, что разрешение палестино-израильского конфликта и создание палестинского государства «лишат Иран морального права» на спонсирование «Хамаса», «Хезболлы» и других военизированных формирований.

 Как пояснил «Власти» Маджид ат-Турки, отставной генерал «подвергся обструкции на родине со стороны всех слоев общества, даже элит, и ему потребовалось немало времени, чтобы оправдать себя». Однако, по словам израильских собеседников «Власти», визит господина Эшки — лишь вершина айсберга.

 «Поступательное сближение идет с начала 2000-х годов,— заявил «Власти» Яков Кедми, эксперт в области безопасности и в прошлом сотрудник израильских спецслужб.— Сейчас мы еще больше сблизились из-за общих угроз — Ирана и ослабления роли США на Ближнем Востоке. Контакты идут за кулисами, через спецслужбы, через личных посланников, все более интенсивные и глубокие. Повестка широкая — экономика, терроризм, вооружение, влияние шиитов в Саудовской Аравии, ситуация в Восточной Африке, в Судане (Саудовская Аравия надеется на деятельное участие Судана в своей антишиитской коалиции, а Израиль пытается улучшить имидж его лидера Омара аль-Башира в глазах Запада.— «Власть»). Если бы был урегулирован вопрос с палестинцами, то отношения с Эр-Риядом у Израиля на официальном уровне были бы сегодня примерно как с Каиром».

 

На уровне реальной политики, по мнению опрошенных «Властью» экспертов, сегодня полюс поддержки палестинских радикалов сместился в сторону Тегерана. Вопрос спонсирования правительствами и отдельными меценатами из Ирана и суннитских стран палестинских радикалов всегда был сложной игрой интересов, однако после военного переворота 2013 года в Египте, когда от власти были отстранены «Братья-мусульмане», ветвью которых является «Хамас», последний лишился существенной опоры в суннитском мире. Для зависящего от туризма Египта спокойствие на Синайском полуострове и в Газе — вопрос экономического выживания. И даже традиционный спонсор палестинских, и не только, радикалов Катар, активно поддерживавший «братьев» в Египте, заявил также о разрыве связей с «Хамасом» ради налаживания отношений с Каиром, чей военный режим сегодня активно сотрудничает с Саудовской Аравией. Хотя лидер «Хамаса» Халед Машаль, несмотря на спекуляции, так и не переехал из Дохи, столицы Катара, ни в Тегеран, ни даже в Анкару, поддержка палестинского терроризма из суннитских стран затруднилась, да и политическая поддержка Палестинской администрации пошла на спад. В результате в палестинском обществе все чаще слышатся призывы вернуть вопрос на повестку дня.

 Сегодня, по словам Зеева Ханина, традиционный набор арабских лозунгов и требований к Израилю, в вопросах политического самоопределения палестинских арабов, границ, статуса Иерусалима, «беженцев» и т. д. перестает быть ультимативным фактором нормализации отношений еврейского государства с арабским миром. Израиль сегодня добивается того, чтобы прежняя формула «достижение палестино-израильского мира как условие урегулирования отношений с Израиля с арабскими странами» была заменена на противоположную схему.

 Готовность к подобному шагу продемонстрировал недавний визит (а подобные визиты всегда событие) главы МИД Египта Самеха Шукри в Иерусалим. Несмотря на традиционные заявления о неизменной приверженности Египта идее создания палестинского государства, главной целью визита было продвижение инициативы президента Египта Абдель-Фаттаха ас-Сиси по комплексному арабо-израильскому урегулированию, противостоянию общим вызовам и укреплению системы региональной безопасности.

 Согласно данным информационного портала Al Monitor (ссылающегося на источники во внешнеполитических кругах Израиля), сегодня арабские страны «демонстративно дистанцируются от палестинского вопроса», а Саудовская Аравия вообще намерена свернуть финансовую помощь Палестинской администрации.

 Когда в марте Лига арабских государств проголосовала за то, чтобы признать ливанскую «Хезболлу» террористической организацией, возражения представителей Ливана и Ирака о героической роли «Хезболлы» и других шиитских военизированных группировок в защите достоинства арабов (подразумевалось, от Израиля) были проигнорированы.

 Тема совместного противостояния «шиитскому полумесяцу» (Дамаск—Тегеран—«Хезболла») сегодня выходит едва ли не на первый план для Израиля в вопросе налаживания отношений с арабским суннитским миром. Важным побочным эффектом поддержания дискурса безопасности Израиля, базирующегося на «иранской угрозе», является и гарантия выделения Вашингтоном при следующих администрациях военной и иной помощи государству. Напомним, при президенте Бараке Обаме, заключившем сделку с Ираном, Израиль получил от США $3,8 млрд на десять лет без права требовать дополнительных ассигнований. Это оказалось гораздо меньше ожидаемой суммы, и фрустрация в израильском обществе по этому поводу ощущается до сих пор.

 Тем не менее, руководство государства старается, насколько это возможно, избежать как прямого противостояния с Ираном, так и слишком активного или слишком заметного вмешательства в конфликт в Сирии. Чтобы не скомпрометировать себя среди мусульман целенаправленной «агрессией» и в перспективе не навредить себе, а также не в последнюю очередь ради сохранения стратегически важных партнерских отношений с Москвой.

Источник: Iran.ru

БУДЬТЕ ПЕРВЫМ КОММЕНТАТОРОМ В "Сможет ли Израиль дружить с арабским миром, воюя с Ираном?"

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*