Олег Кузнецов: Освободительная война за Карабах для политической элиты Азербайджана также чревата серьезными рисками


Обострение на границе Азербайджана и Армении безусловно грозит дестабилизацией всему региону Южного Кавказа, с просьбой прокомментировать сложившуюся ситуацию мы обратились к российскому историку и политическому аналитику Олегу Кузнецову.

Некоторые эксперты и аналитики полагают, что напряжение на армяно-азербайджанской границе и на линии прекращения огня может привести к возобновлению крупномасштабных военных действий, которые способны взорвать и дестабилизировать весь регион. Как вы считаете, это действительно так? Или напряженность имеет исключительно локальный характер и не имеет шансов перерасти в нечто большее? 

Прежде всего хочу обратить внимание на объективное существование двух принципиальных международно-правовых аспектов, близких к сути нагорно-карабахского конфликта, о наличии которых абсолютное большинство не просто обывателей, но даже специалистов или почему-то забыло, или попросту не знало.

Во-первых, единственным документом, подписанным представителями обеих противоборствующих сторон с мая 1994 года было и остается «Соглашение о бессрочном прекращении огня», никаких других документов, под которыми стояли бы подписи политиков Азербайджана и Армении нет. Справедливости ради следует сказать, что под текстом этого «Соглашения…» была подпись и представителя самопровозглашенной Нагорно-Карабахской республики, но в силу положений целого ряда хорошо известных международно-правовых актов данное квазигосударство так и не смогло подняться на ступеньку выше в легитимизации своего государственно-правового статуса, в результате чего у конфликта оказалось только две стороны. «Соглашение о бессрочном прекращении огня» де-юре не является документом о перемирии, позволяющим сторонам установить двусторонние дипломатические отношения (как это существует, например, между Россией и Японией после Второй Мировой войны), ни тем более договором о мире. Поэтому сегодня Азербайджан и Армения находятся в состоянии войны, воздерживаясь от широкомасштабных боевых действий только прислушиваясь к авторитету и мнению институтов международного сообщества.

В этом смысле обеспокоенность, звучащая в поставленном передо мной вопросе, полностью справедлива и оправдана. В связи с этим следует учитывать, что различные международные организации, начиная от Генеральной Ассамблеи ООН и заканчивая Организацией Исламская конференция, неоднократно принимали документы политического (но не юридического) характера, согласно которым Республика Армения постулируется как государство-агрессор и как государство-оккупант, что предоставляет Азербайджану дополнительные идеологические и политические преференции в случае возобновления боевых действий. Международное осуждение Армении как агрессора и оккупанта заставляет ее политическое руководство отказываться от любого поиска компромиссов, поскольку начало переговоров будет означать гибель существующего ныне в этой стране политического режима, созданного лидерами «вооруженных формирований сепаратистов Нагорного Карабаха» (именно эта формулировка присутствует в нескольких декларациях Генеральной Ассамблеи ООН относительно нагорно-карабахского конфликта).

Во-вторых, если вдруг произойдет обострение военно-политической обстановки в этом регионе, то боевые действия возможны только на линии разграничения огня (на линии фронта), но никак не на армяно-азербайджанской границе, главным участком которой в настоящее время остается нахичеванское направление. Дело в том, что до сих пор сохраняет свое действие Карсский мирный договор 1921 года, определивший особый статус Нахичеванской автономии не только в составе Азербайджана, но и во всем Закавказье, сторонами которого помимо Азербайджана и Армении, были также Россия, Грузия и Турция. Любое нарушение территориальной целостности Нахичеванской автономии, имеющей пятистороннюю гарантию своей неприкосновенности, почти что автоматически повлечет за собой вовлечение в конфликт вооруженных сил Турецкой республики, если акт агрессии против нее совершит Армения. Официальный Ереван прекрасно помнит об этом, и поэтому даже в годы Карабахской войны 1988-1994 гг., когда армянские незаконные вооруженные формирования могли взять Нахичевань буквально голыми руками, в ее сторону не прозвучало ни единого выстрела.

В настоящее время нагорно-карабахский конфликт находится, как об этом любят говорить журналисты, в «тлеющей фазе». Ежедневно азербайджанские и армянские масс-медиа с подачи пресс-служб военных ведомств двух стран публикуют сообщения о нескольких десятках нарушений режима прекращения огня, не сообщая при этом о потерях, обвиняя друг друга в нарушении договоренностей. Каждый факт гибели на линии разделения сторон военнослужащего становится предметом активной пропагандистской шумихи, хотя подобные случаи редки, и за год стороны конфликта в качестве боевых потерь имеют не более двух десятков человек. В результате у обывателя складывается впечатление, что в Нагорном Карабахе наблюдается постоянная эскалация напряженности, хотя в реальности ничего подобного нет. Хотя ежедневные, а если быть более точным – еженочные перестрелки создают значительный психологический дискомфорт и даже стресс для людей, сидящих в окопах.

На военном языке подобные действия именуются «огневой разведкой переднего края обороны противника», о чем хорошо знает даже офицер запаса, выпускник военной кафедры гражданского вуза. Ни Азербайджан, ни Армения не обладают средствами спутниковой разведки, а поэтому вынуждены регулярно перестреливаться, чтобы понять, как во времени изменились позиции тяжелого стрелкового вооружения на участке обороны той или иной конкретной роты. Для этого из первой линии окопов делается несколько провокационных выстрелов в сторону позиций противника, чтобы вызвать его ответный огонь, а наблюдатель на командном пункте роты отмечает, где расположено тяжелое вооружение вражеского подразделения. Подобные действия не рассчитаны на уничтожение живой силы, а лишь на выяснение местоположения огневых точек, поэтому гибель людей в этом случае является досадной случайностью. Перестрелки такого рода являются рутинной составляющей окопной жизни на войне, военные профессионалы рассматривают их как неизбежное зло, предоставляя журналистам право слагать сказки и небылицы об их работе. А поскольку каждый выстрел в сторону позиций противника каждая сторона считает единичным фактом нарушения режима прекращения огня, то в журналистских отчетах ситуация выглядит удручающей, чего в действительности не наблюдается.

Безусловно, время от времени перестрелки перерастают в бои местного значения, особенно при разведке переднего края неприятельской обороны силами разведывательно-диверсионных групп, когда в деле начинает применяться не только тяжелое стрелковое вооружение, но и минометы или даже артиллерия (самым вопиющим случаем стало уничтожения военнослужащим азербайджанской армии из ПЗРК вертолета ВС Армении в конце 2014 года). Такие боевые инциденты каждая сторона всегда интерпретирует как начало широкомасштабной войны, но раз за разом она не начинается, после чего стороны начинают активно зондировать мнение международного сообщества на этот счет, и в первую очередь – в России, считая ее главной силой обеспечения статус-кво в регионе, требуя вмешательства в конфликт с целью изменения ситуации в пользу той или иной стороны. Политическое руководство России в таких случаях обычно реагирует в форме общих дипломатических заявлений, так как прекрасно осознает, что ни один из таких инцидентов априори не может стать поводом к началу активных боевых действий.

Учитывая изложенные выше обстоятельства, ответ на вопрос о масштабах театра военных действий в субрегионе Южного Кавказа в случае возобновления конфликта вокруг Карабаха может быть сформулирован так.

Поскольку Армения согласно нескольким политическим документам различных международных организаций сегодня считается агрессором и оккупантом, начнем с нее. В случае начала ей боевых действий, возможны два варианта развития событий. С одной стороны, зона боевых действий будет локальной и ограничится только линией нынешнего фронта, тогда это будет исключительно армяно-азербайджанская война с неопределенным и даже непредсказуемым для нее исходом. С другой стороны, в случае гипотетического наступления армян на Нахичевань, возможно перерастание конфликта в многосторонний, который выйдет далеко за пределы Южного Кавказа и затронет Россию и Турцию. При втором сценарии развития военных событий Россия окажется в самом неудобном для себя положении. С одной стороны, она должна будет защищать и поддерживать Армению как свою союзницу по ОДКБ, но с другой стороны, будет вынуждена принуждать ее к миру, так как является гарантом Нахичевани по условиям Карсского договора 1921 года. Какова будет позиция Кремля в условиях такой дилеммы, даже сложно предугадать, но в любом случае престиж России на международной арене получит существенный удар.

Нахичевань для Азербайджана является частью суверенной территории, а поэтому у него не существует ограничений по ее использованию в качестве плацдарма для организации наступления не только во фланг группировке армянских военных, оккупировавших Нагорный Карабах, но и в направлении на Ереван, вглубь собственно Армении. В случае, если военные действия возобновятся по инициативе Азербайджана, в регионе Южного Кавказа будет полномасштабная (естественно, по меркам самого Южного Кавказа) война, в которой со стороны официального Баку одинаково легко могут быть поставлены и реализованы две цели – и освобождение оккупированных территорий, и полное военное и политическое поражение Армении как государства-оккупанта, сопровождающееся сменой политического режима в стране.

В силу наличия сугубо гуманитарного образования я не являюсь специалистом, готовым адекватно оценить военно-технический потенциал противоборствующих сторон нагорно-карабахского конфликта, хотя известные по открытым источникам данные о номенклатуре и тактико-технических характеристиках вооружения, имеющегося у Армении и Азербайджана, свидетельствуют о превосходстве последнего в данном вопросе. Однако воплощение этого превосходства на практике будет зависеть от многих сопутствующих факторов: боевой выучки личного состава, организации материально-технического обеспечения и проч. В русскоязычных масс-медиа присутствует великое множество рассуждений на тему: «Если завтра война, если завтра в поход…», но ни одно из них не принадлежит военному специалисту, из чего можно сделать вывод, что ни одна из сторон, равно как и какая-либо третья сторона сегодня объективно не заинтересована в наличии у гражданского сообщества объективной информации по данному вопросу. Такое бывает, как свидетельствуют уроки истории, только накануне реального начала боевых действий.

Тем не менее, мы можем вполне определенно выделить тенденцию содержания контента информационного противостояния Азербайджана и Армении по данной теме за пять лет. В 2010-2012 гг. армянские масс-медиа, сравнивая военный потенциал двух стран на случай возобновления войны, откровенно издевались над азербайджанской стороной, памятуя о победе в Карабахской войне 1988-1994 гг. Но начиная с 2013 года, когда было подписано российско-азербайджанское соглашение о поставках новейших видов тяжелого наступательного вооружения, тон публикаций по этой теме в армянской прессе сначала сменился на пессимистический, а затем вообще стал алармическим, а с начала 2015 года данная тема для средств массовой информации Армении вообще оказалась табуированной. В Азербайджане пик интереса к этой тематике пришелся на 2013-2014 гг., что объясняется подписанием указанного межправительственного соглашения и началом его практической реализации, но с начала 2015 года власти страны явно наложили вето на ее освещение в прессе. Российские масс-медиа, также активно муссировавшие эту тему в 2013-2014 гг., за последний год также ничего не опубликовали на этот счет. По нашему мнению, вывод данного вопроса за пределы общественной дискуссии в этих трех странах является тревожным симптомом, свидетельствующим об инвариантности развития ситуации в регионе нагорно-карабахского конфликта в ближайшей или среднесрочной перспективе.

В этих условиях для меня как человека несведущего в военном деле оценить перспективы новой армяно-азербайджанской войны объективно невозможно, и любые рассуждения на этот счет станут самолюбованием дилетанта. Вместе с тем существует один важный политический и психологический нюанс, на наличие которого следует обратить особое внимание. Дело в том, что факт нагорно-карабахского конфликта в настоящее время является основой идеологии политических режимов и в Армении, и в Азербайджане. Поэтому его разрешение в ту или иную сторону военным или мирным путем будет означать неизбежность трансформационных изменений в общественно-политической жизни каждой из этих стран, результатом которых станет смена политических элит. Для основной массы населения влияние данного фактора не имеет значения, поскольку оно их непосредственно не касается, но для истеблишмента оно играет определяющую роль, тормозящую его военно-политические амбиции. И вот почему.

Начало новой агрессивной войны для Армении, скорее всего, завершится поражением, поскольку армия и экономика страны ее не выдержат по чисто материальным причинам. В результате будут пересмотрены итоги Карабахской войны 1988-1994 гг., Азербайджан возвратит себе оккупированные территории, а Армения с ее ныне деструктивной экономикой столкнется с наплывом беженцев из Карабаха. Это будет означать крах ее государственной политики последней четверти века, что приведет к свержению власти (не важно, мирному или вооруженному) «карабахского клана» Кочаряна-Саргсяна. Впрочем, аналогичная ситуация сложится и в том случае, если Азербайджан первым начнет войну. Как мы видим, с политической точки зрения сегодня возобновление войны ни в каком виде армянским власть предержащим не нужна. Сохранение статус-кво все еще является фактором мобилизации армянского общества и сдерживания социального недовольства в стране, начало боевых действий поставит основную массу армян, проживающих в Армении, перед выбором «между телевизором и холодильником» (нечто подобное мы сегодня видим на Украине), и не исключено, что значительная часть из них будет выступать за отказ от Карабаха в пользу более сытой жизни.

Освободительная война за Карабах для политической элиты Азербайджана также чревата серьезными рисками. Поражение в войне мало изменит расклад внутриполитических сил в этой стране, хотя и приведет к определенным социальным протестам, которые со временем сойдут на нет. Победа же породит сотни «героев» из числа генералов и старших офицеров, которые на вполне законных основаниях потребуют для себя места во власти и, что самое главное, в перераспределении национального богатства, полученного в результате эксплуатации природных ресурсов страны. Нынешние политические элиты Азербайджана будут вынуждены уступить им часть источников своего благосостояния, а это, в свою очередь, приведет к серьезным модернизационным преобразованиям в социально-политической сфере Азербайджана. В определенном смысле военно-политическая победа будет означать для истеблишмента этой страны внутриполитическое поражение, сопряженное с кардинальным переделом сфер влияния. В результате складывается патовая ситуация, при которой начинать войну ради поражения – преступно, а начинать ее ради победы – глупо.

Резюмируя сказанное выше, мы приходим к выводу о том, что нагорно-карабахский конфликт в его «тлеющей фазе» будет существовать еще достаточно долго, никакой войны – ни масштабно, ни локальной – в ближайшие годы в регионе Южного Кавказа не предвидится, а все рассуждения на этот счет являются плодом фантазий журналистов.

 

БУДЬТЕ ПЕРВЫМ КОММЕНТАТОРОМ В "Олег Кузнецов: Освободительная война за Карабах для политической элиты Азербайджана также чревата серьезными рисками"

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*